Я в своем познании настолько преисполнился, что я как будто бы уже сто триллионов миллиардов лет проживаю на триллионах и триллионах таких же планет, понимаешь, как эта Земля. Мне уже этот мир абсолютно понятен, и я здесь ищу только одного - покоя, умиротворения и вот этой гармонии, от слияния с бесконечно вечным, от созерцания этого великого фрактального подобия и от вот этого вот замечательного всеединства существа в бесконечно вечном, куда ни посмотри, хоть вглубь - бесконечно малое, хоть ввысь - бесконечное большое, понимаешь? А ты мне опять со своим вот этим, иди суетись дальше, это твоё распределение, это твой путь и твой горизонт познания, ощущения и твоей природы, он несоизмеримо мелок по сравнению с моим, понимаешь? Я как будто бы уже давно глубокий старец, бессмертный, ну или там уже почти бессмертный, который на этой планете от её самого зарождения, ещё когда только Солнце только-только сформировалось как звезда, и вот это газопылевое облако, вот, после взрыва Солнца, когда оно вспыхнуло, как звезда, начало формировать вот эти коацерваты, планеты, понимаешь, я на этой Земле уже как будто почти пять миллиардов лет живу и её знаю уже вдоль и поперёк этот весь мир, а ты мне там, какие-то это... Мне не важно на твои тачки, на твои яхты, на твои квартиры, там, на твоё благо, понимаешь. Я был на этой планете, так сказать, и на бесконечно множество, и круче Цезаря, и круче Гитлера, и круче всех великих, понимаешь, был, а где-то был конченым говном, ещё хуже, чем здесь. Я множество этих состояний чувствую. Где-то я был больше подобен растению, где-то больше подобен птице, там, червю, где-то просто был сгусток камня. Это всё есть душа, понимаешь? Она, вот, имеет грани подобия совершенно многообразные, бесконечное множество. Но тебе этого не понять, поэтому ты езжай себе, мы в этом мире как бы живем разными ощущениями и разными стремлениями. Соответственно, разное наше и место, разное наше распределение. Тебе я желаю все самые крутые тачки чтоб были у тебя, и все самые лучше самки, ..., чтоб на лучших яхтах, на самолётах летал ... Если мало идей, обращайся ко мне, я тебе на каждую твою идею ещё сотни триллионов подскажу, как всё делать. Ну а я всё, я иду как глубокий старец, узривший вечное, прикоснувшийся к божественному, сам стал богоподобен и устремлен в это бесконечное, и который в умиротворении, покое, гармонии, благодати, в этом сокровенном блаженстве пребывает, вовлеченный во всё и во вся, понимаешь, вот и всё, в этом наша разница. Так что я иду любоваться мирозданием, а ты идёшь какой-то преисполняться в гранях каких-то, вот и вся разница, понимаешь. Ты не зришь это вечное бесконечное, оно тебе не нужно. Ну зато ты, так сказать, более активен, как вот этот дятел долбящий, или муравей, который, вот, очень активно в своём, в своей стезе, вот и всё. Поэтому давай, наши пути здесь, так сказать, имеют, конечно, грани подобия, потому что всё едино, но ты меня, я-то тебя прекрасно понимаю, а вот ты - вряд ли, потому что, как бы, я, ты и, как бы, я тебя в себе содержу, всю твою природу, она составляет одну маленькую, там, песчиночку, от того что есть во мне, понимаешь, вот и всё. Поэтому давай, ступай, езжай, а я пошел наслаждаться прекрасным осенним закатом на берегу теплой южной реки. Всё, ступай, и я пойду.
Сергей 'Серж Дур-Дачник' Симаков "Монолог идущего к реке. Познание"